Модный адвокат. Почему не стоит полагаться только на медийность юриста

Адвокат — единственный человек, которому незнание закона ничем не грозит. (Элберт Грин Хаббард)

Закон, как известно, защищает каждого, кто может нанять хорошего адвоката, но выбор добросовестного и компетентного юридического представителя никогда не был простой задачей. Сегодня сделать это, возможно, сложнее, чем когда-либо: с развитием медиа и социальных сетей не самый грамотный юрист может создать себе дутый имидж дорогого и «модного» адвоката.

К активному личному пиару в современных условиях вынуждены прибегать многие юристы: как справедливо подметил член Адвокатской палаты Москвы Борис Башилов, сейчас «отсутствие адвоката в Интернете равносильно отсутствию его в принципе».

Однако активное присутствие адвоката в сети и СМИ в качестве эксперта или представителя по резонансным делам совсем не означает, что ему следует доверить именно ваше дело. От результатов работы юриста часто зависит вся дальнейшая жизнь его доверителя. Ошибочно полагаться на адвоката с невнятной специализацией только потому, что его имя мелькает в глянцевых журналах, а физиономия – на телеэкранах.

"Эксперты" из телемассовки

Возможностей для создания фальшивой репутации у недобросовестных дельцов от юриспруденции достаточно много, отмечает представитель Агентства стратегических коммуникаций Иван Макаров, имеющий опыт пиар-продвижения юристов в России.

«В России есть пиар-службы для юристов, которые за 5000-15000 рублей продают места в ток-шоу на телевидении под видом «экспертов». Эти юристы, как правило, сидят на так называемых «скамейках запасных», и их задача — перекричать других гостей в студии. Кто громче всех кричит и ругается, того чаще приглашают в студию. Юристы нужны для СМИ с целью выдать какие-то сенсационные заявления, которые могли бы иметь последствия в суде в качестве прямой речи юристов. Эту скамейку любят начинающие адвокаты и юристы: в дальнейшем они в своих Инстаграмах используют фотки, якобы они являются телевизионными экспертами», — говорит Макаров.

Такая презентация адвоката создает иллюзию его известности и востребованности, но по факту вводит в заблужение потенциальных клиентов.

«Телевизионный эксперт и телевизионная прокладка — совершенно разные вещи, экспертам платят деньги, а прокладкам рассказывают, что они получат шикарный пиар и сделают себе имя. Не могу точно сказать удалось ли кому-то себе сделать имя из скамейки запасных, но фотки для Инстаграма вместе с Малаховым и прочими телезвездами сделать точно удалось. В России погоня за славой и так называемыми «понтами» проявляет себя особенно остро. Многие готовы на любые выходки ради хайпа. И этим они сами себя наказывают рано и поздно, потому что скандалисты получают таких же клиентов-скандалистов, которые потом борются с адвокатом и со всем миром» - говорит Макаров.

Гламурные журналы вместо списка судебных побед

Пример «модного адвоката» — Екатерина Духина, которая представляется «одним из ведущих адвокатов в России в области гражданского, административного, семейного и уголовного права». Согласно информации с ее личного сайта, Духина – «частый гость телевизионных программ, востребованный и цитируемый эксперт в области права для радио и печатных средств массовой информации». Частыми упоминаниями в СМИ она формирует себе образ акулы права, поднаторевшей, в частности, в «разрешении сложных бракоразводных процессов и имущественных споров», а заодно и наследственных дел.

Специального раздела с успешными кейсами Духиной на сайте нет, и это не очень удивительно: в попытках изучить ее реальную практику по бракоразводным процессам и имущественным спорам супругов можно найти всего лишь два дела. В 2019 году она участвовала в деле по разделу совместно нажитого имущества москвичей Александра Кулиша и Елены Иванченковой, а в 2018 году сопровождала бракоразводный процесс банкира Сергея Гришина и Анны Федосеевой. К последнему делу приковано внимание журналистов – в СМИ регулярно появляются подробные публикации о тяжбе Гришина с бывшей женой, хотя назвать эту информацию общественно значимой никак нельзя. Такое обилие статей о достаточно заурядном дележе имущества явно говорит о том, что пиар-сопровождение процессов у Духиной отлажено хорошо – и, скорее всего, даже лучше, чем реальная юридическая работа.

Изучение профессиональной биографии Екатерины Духиной затрудняют многочисленные публикации по самым разным темам, часто весьма далеким от вопросов права. Под титулом эксперта по бракоразводным процессам она рассказывает на ОТР, что "россиянам свойственно крайне сакральное отношение к браку" и "чем больше люди в браке любили друг друга, тем более страстно при разводе он будут друг друга хотеть убить". Серьезных знаний специфики семейного права в подобных поверхностных комментариях не обнаруживается, но для дутого имиджа этого и не нужно. Глянцевому журналу «Красота и здоровье» Духина заявляет, что «любовь к красоте и свободе стала стимулом движения в профессию и к успешности в целом» — за этой неглубокой мыслью следует описание ее практики семейных споров в двух водевильных байках о клиентках (или «барышнях», как именует их адвокат).

Комментарии в духе «вечерние выходы – это однозначно часть моей деловой активности, где я так же встречаюсь с друзьями, клиентами, меня снимают фотографы» призваны создать имидж гламурного и дорогого лойера – Духина с порога представляет себя как образец успешного адвоката, не вдаваясь в описание своих юридических побед. Еще двум глянцевым изданиям «адвокат Екатерина Духина» рассказывает о правилах ухода за собой, конкурируя с бьюти-блогерами. «Интервью с адвокатом о том, как выигрывать дела в суде» для журнала GQ состоит з трюизмов в духе «уверенность и безопасность клиенты ценят больше всего», но тоже не содержит ссылок на выигранные Духиной дела.

Отдельные моменты в общедоступном резюме Екатерины Духиной, возможно, легко объяснимы, но выглядят как пробелы и недоговорки. «Получила статус адвоката в 2002 году и является членом Адвокатской палаты города Москвы», — указано на ее персональном сайте. При этом из Вестника Адвокатской палаты города Москвы следует, что Екатерина Духина стала ее членом только в мае 2017 года. Основной фокус в презентации Духиной – на пометке «изучала право в Москве и Калифорнии» и упоминании об участии в споре Федеральной таможенной службы России с Bank of New York. Духина действительно работала с рядом крупных дел, в том числе международных, но это не бракоразводные процессы, а корпоративные споры.

Секрет известности — семейный ресурс

Агрессивное продвижение адвоката Духиной вряд ли обошлось без содействия ее супруга: Анатолий Верещагин, в прошлом журналист Reuters, является управляющим партнеров агентства PROGRESS, специализирующегося на «антикризисных» PR-технологиях. Его партнер по бизнесу – Дмитрий Солопов, тоже бывший журналист, а клиентами их общего бизнеса были крупные компании, в том числе с государственным участием: Банк Москвы, Московская биржа, Департамет труда и соцзащиты, Минздрав России, Ингосстрах, Банк Югра, ВТБ, Лукойл, IKEA, Pfizer, Capital Group, группа «Черкизово», SberBank Venture Capital, РЖД, Банк Открытие, РосНано и другие.

Дело IKEA заслуживает отдельного упоминания: Екатерина Духина представляла интересы российской структуры IKEA (ООО «ИКЕА Ханим Лтд») в споре с сельхозпредприятием «Химки» вокруг 20 га земли в Подмосковье, а ее супруг в то же время отвечал за PR-стратегию компании. Напрашивается вывод, что удачный «семейный подряд» обеспечивает Духиной и связи в журналистских кругах, и обеспеченных клиентов, готовых платить «модному» адвокату повышенные гонорары. Это не «скамейка запасных», а принципиально иной уровень личной рекламы, — но за гламурным имиджем Екатерины все равно просматривается подмена реальной юридической работы медийным шумом.

Грамотный адвокат может и должен использовать пиар в своей работе, но не может переоценивать этот инструмент, отмечает юрист Сергей Почтарев:

«Пиар в работе адвоката уместен и может быть важной частью стратегии защиты, но только в том случае, если это служит интересам доверителя и не ущемляет и не умаляет качество предоставляемых адвокатом услуг. И эта пиар поддержка не должна превращаться в самопиар адвоката в сугубо личных интересах и средство его наживы. Часто бывает так, что адвокат ради упоминаний в прессе обнародует детали дела и тем самым наносит вред делу. Какой смысл передавать огласке те дела, который не затрагивают широкую общественность? Например, я вел дело против «Ашана», который устроил взимание платы за пользование тележками в магазине, при этом не выдавая фискальных чеков и не описывая правила предоставления услуг. Это незаконно и затрагивает широкий круг потребителей в России, мы получили шикарную поддержку от общественности. Дело над "Ашаном" по-прежнему слушается в суде, и ритейлер продолжает беспощадно взимать плату за пользование телегами, не выдавая кассовых чеков», — привел он пример уместной медийной поддержки процесса.

Нельзя объять необъятное

Еще один важный аспект работы — специализация адвоката. В условиях очень быстрого развития законодательства опыт юриста в той или иной отрасли права играет определяющую роль. Называть себя экспертом в вопросах, к примеру, семейного права, непорядочно, если практика подобных процессов исчисляется всего несколькими делами с невразумительными результатами. Целью агрессивной медийности, за которой сложно отыскать подлинные кейсы и профессиональные успехи, зачастую самая банальная — личное обогащение без лишних усилий.

Самовольное присвоение себе экспертного статуса граничит с другим недопустимым нарушением адвокатской этики – гарантией результата и обещанием «решить вопрос» с использованием нечистоплотных методов. За такими гарантиями часто скрывается прямое коррупционное преступление.

Адвокат Сапижат Гусниева основала собственное юридическое бюро под лозунгом "Бог спасет - юрист поможет".

"Такой лозунг для своего юридического кабинета я выбрала не случайно. Изначально профессия адвоката или защитника прав человека была построена полностью на законах морали и нравственности. Иначе говоря, мирской закон был описанием, что есть мораль и что есть законы Бога. В дальнейшем законы государства, трансформируясь, где-то отходили от изначального закона мироздания, где-то приближались. Юрист, в идеале должен давать обет, как клятва Гиппократа - «не навреди». Не навреди своему доверителю и не навреди обществу, в котором ты живешь и работаешь. Например, брать крупную сумму средств с человека, зная о том, что нет шансов в суде спастись, я считаю преступлением", - говорит Гусниева.

Читайте по теме: Адвокаты отказываются защищать Ефремова по делу о пьяном ДТП

Нечистоплотный подход некоторых юристов к своим обязанностям вредит всей адвокатуре как институту, отмечает она.

"Руководствуясь жаждой наживы, юристы часто переступают через законы морали и нравственности и начинают вешать лапшу на уши своим доверителям лишь бы получить свои дивиденды здесь и сейчас, а завтра хоть потоп. В связи с этим у многих есть предубеждение, что юристы это люди низкой социальной ответственности, что в корне не так. Как и в каждой профессии, тут есть те, кто искренне желает помочь и есть те, кто искренне желает денег, это нормально. Как тут ни карай людей, желание заработать сложно вырезать из сердца человека, все хотят яркой сытой жизни. И тут самое важное — воспитание человека, если его в детстве не дали, то в сознательном возрасте еще сложнее какие-то принципы прививать. Могу отвечать в этом вопросе только за себя, для меня брать бюджеты за заведомо мертвые дела — это преступление. И я считаю, что адвокат должен честно сказать о перспективах дела и о последствиях, чтобы доверитель, внося оплату, видел в этом свое осознанное решение и свои осознанные риски", — добавила она.

Сейчас читают