Источник

    «Игры на заднем дворе»: что нужно России в Латинской Америке

    Фото: Максим Шеметов/ТАСС

    О возвращении России в Латинскую Америку заговорили с конца нулевых. Предпосылкой для этого стал «левый поворот» во многих странах региона, одной причиной которого стало разочарование в неолиберальных программах развития после череды экономических кризисов рубежа XX-XXI веков. Инфо24 проследил основные вехи и плоды этого возвращения.

    По пути антиамериканизма

    В 1998 году к власти в Венесуэле приходит левый популист Уго Чавес. В 2000 году в Чили президентом становится социалист Рикардо Лагос. В 2002 году на выборах главы государства в Бразилии, крупнейшей экономике континента, при поддержке социалистической Партии трудящихся одерживает победу профсоюзный лидер Лула да Силва. Год спустят в Аргентине триумфальную победу над неолиберальным кандидатом одерживает левоцентрист Нестор Киршнер. В 2004 году главой Уругвая становится также левоцентрист Табаре Васкес, в следующем году в Боливии побеждает лидер леворадикального Движения к социализму Эво Моралес.

    Наконец в 2006 сразу в трех латиноамериканских странах к власти приходят левые. В Эквадоре – Рафаэль Корреа, в Перу – Алан Гарсия. В Никарагуа к власти вернулся лидер Сандинистского фронта национального сопротивления Даниэль Ортега. В Чили президентскую гонку вновь выигрывает представитель левых — социалистка Мишель Бачелет, на Кубе, где по-прежнему правят братья Кастро, социалисты от власти и не уходили.

    Этот левый поворот, естественно, сопровождался активной критикой реалий современного капитализма и, как следствие, его оплота – США. Именно антиамериканизм латиноамериканских левых проложил России путь в регион. Самым ярким выразителем этих идей, конечно же, стал венесуэльский харизматик Чавес, который еще в 2001 году начал перевод армии страны на российские системы вооружений.

    «Самая большая угроза, которая существует в мире, — это империя Соединенных Штатов. Это бессмысленный, слепой, тупой гигант, который не понимает мира, не понимает прав человека, не понимает ничего в человечности, культуре, сознании и сознательности», — заявлял он во время визита в Россию в 2006 году, когда приехал вновь договариваться о поставках оружия.

    Сближению путинского режима и латиноамериканских левых способствовало и то, что левый поворот сопровождался усилением роли государства в экономике, прежде всего в ключевых для региона отраслях, таких как нефтедобыча. Иногда это принимало жесткие формы, как например в Венесуэле, где Чавес просто отобрал местные активы у американских гигантов Exxon и ConocoPihillips. Похожие процессы при всей разности политических режимов происходили и в России. Особенно ярко это проявилось в деле ЮКОСа, которое привело к банкротству крупнейшей нефтяной компании страны и передаче ее имущества государственной «Роснефти».

    Визы за оружие

    После мюнхенской речи Путина в феврале 2007 года и в особенности после пятидневной войны с Грузией в августе 2008-го в Латинской Америке увидели в Москве реальную силу, способную стать противовесом влиянию Вашингтона в регионе, который он привык считать своим «задним двором».

    «Для них важно проводить самостоятельную внешнюю политику, не оглядываясь на Север», — подчеркивает главный редактор журнала «Латинская Америка» РАН Владимир Травкин.

    Доказательством явных симпатий левых режимов Латинской Америки к России стало признание независимости Абхазии и Южной Осетии со стороны сначала Никарагуа, а затем и Венесуэлы. В случае с Никарагуа значимую роль сыграло и списание долга страны (5,95 млрд долларов) перед СССР. Большая часть задолженности была урегулирована еще в 1990-е годы. В 2004 году российское правительство простило центрально-американской республике оставшиеся обязательства на 344 млн долларов.

    Несмотря на то, что остальные государства континента воздержались от таких радикальных шагов, связи между ними и нашей страной тоже заметно укрепились. В частности, с большинством стран Южной и Центральной Америки (Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Гайана, Гватемала, Гондурас, Колумбия, Никарагуа, Панама, Парагвай, Перу, Уругвай, Чили, Эквадор) были заключены соглашения об отмене виз для туристов.

    Фрагмент картины Диего Риверы «Майская демонстрация в Москве»

    Осенью 2008 года большое латиноамериканское турне предпринял тогдашний российский президент Дмитрий Медведев, посетивший Перу, где он принял участие в саммите АТЭС, а также Бразилию, Венесуэлу и Кубу. Одним из итогов этой поездки стал первый с середины 1990-х годов контракт на поставку бразильской армии российских вооружений. Тогда же возобновилось военно-техническое сотрудничество с Манагуа.

    Но лидером в этой нише, конечно, оставался Каракас, на который пришлось 60% всех закупок российских вооружений в регионе. С 2006 по 2017 год Россия выдала Венесуэле по линии военно-технического сотрудничества кредитов на 17 млрд долларов.

    Таким образом в экономической сфере начался отход от традиционной для российско-латиноамериканской торговли схемы «удобрения в обмен на продовольствие». В этом смысле знаковым событием стала закупка в 2013 году мексиканским лоукостером Interjet 30 российских самолетов Sukhoi SuperJet 100.

    «Мы закрепляемся на латиноамериканских рынках, у нас появляются новые возможности для поставок нашей экспортной продукции. Туда мы экспортируем не нефть, а, как правило, промышленные изделия. На первом месте по объемам продукция химической отрасли. Затем широкая гамма изделий машиностроения – вертолеты, гражданские самолеты, автомобили. Есть проекты по железнодорожному транспорту, изучаются возможности сотрудничества в ядерной энергетике», — говорит научный руководитель Института Латинской Америки РАН Владимир Давыдов.

    Долг за Крым

    После 2010 года началось интенсивное сотрудничество в нефтегазовой сфере. Российские компании – «Газпром», «Лукойл», «Роснефть» — приступили к разработке месторождений углеводородов в Венесуэле, Бразилии, Мексике. Изучались возможности энергетических проектов в Эквадоре, Боливии, на Кубе.

    Наиболее активным, естественно, было сотрудничество между российскими нефтяниками и их венесуэльскими коллегами. Так, «Роснефть» приобрела крупный пакет тамошней государственной нефтекомпании PDVSA, вложив в совместные проекты в 2010-2014 годах 1,8 млрд долларов. А «Газпром» создал совместное предприятие для экспорта нефти из бассейна реки Ориноко.

    Дальнейшей экспансии российских нефтяников в регион помешало падение мировых цен на нефть в 2014 – начале 2015 года. Многие проекты из-за снижения рентабельности были приостановлены. Тем не менее «Роснефть» весной 2015 года заявила о намерении только в венесуэльские проекты вложить 17 млрд долларов до 2019 года. В неблагоприятных экономических условиях такую щедрость можно объяснить только политикой.

    И действительно, после введения в 2014 году антироссийских санкций из-за присоединения Крыма и начала войны в Донбассе, главную роль в отношениях России и латиноамериканских государств снова стали играть политические расчеты. Так, на фоне резкого ухудшения отношений с Западом президент Путин накануне своего визита на Кубу в рамках своего латиноамериканского турне в июле 2014 года простил Гаване 90% 35-миллиардного советского долга. Оставшиеся 3,5 млрд долларов правительство Кастро пообещало вернуть в течение 10 лет.

    Это был реалистический шаг, указывает Владимир Травкин. «Списаны долги, которые не могли быть возвращены. То, что мы давали Кубе в виде кредитов, в виде долгов – это отвечало нашим национальным интересам, не только Кубы. При том балансе сил, который был до разрушения Советского Союза это сыграло свою роль. Это помогло сохранить мир. Из Карибского кризиса мы вышли без войны. Хотя были рядом. Мы спасли Кубу путем транспортной операции – привезли ракеты, увезли ракеты. Куба осталась, войны не было, американцы стали убирать свои ракеты от наших границы, с турецкой территории».

    «Это были правильные вложения в Кубу. Учитывая ту блокаду, которую организовали Соединенные Штаты. За все надо платить. И мы за сохранение мира и своих позиций платили, в том числе оказывая помощь Кубе».

    «У нас нет ставки на Мадуро»

    Сейчас похожим образом Россия действует в Венесуэле. К середине десятых годов «левый поворот» в регионе в основном завершился, во многих странах пришли к власти правые правительства, не настроенные на продолжение конфронтации с США. Поэтому Каракас для Москвы в чем-то стал играть роль Гаваны времен холодной войны. Хотя после смерти от рака в марте 2013 года Уго Чавеса, когда его преемником стал Николас Мадуро, лишенный харизмы своего экзальтированного предшественника, а доходы государства из-за падения нефтяных цен резко снизились, политические риски в стране резко возросли. Недовольство начали выражать уже те, кто выиграл от преобразований Чавеса и Мадуро.

    «Потому что они уже привыкли, что государство о них заботится, и вдруг оно начинает сокращать программы поддержки», — говорит глава научного совета Центра ибероамериканских исследований СПбГУ Лазарь Хейфец.

    Фото: Wikimedia.org

    В Венесуэле уже несколько лет практически не стихают уличные протесты против «боливарианского» курса правительства. А на прошлой неделе раздражение значительной части общества режимом Мадуро вылилось в попытку покушения на него. Тем не менее российские власти пока готовы поддерживать венесуэльского лидера. В ноябре прошлого года они согласились отстрочить выплату 3-миллиардного кредита, который Каракас получил еще при Чавесе. Но экономические проекты постепенно сворачиваются. В 2017 году российский товарооборот с Венесуэлой обрушился в 4,5 раза, снизившись до 68,3 млн долларов с 267 млн в 2016 году.

    Однако, уверен Владимир Травкин, даже в случае падения Мадуро, Москва сможет сохранить хорошие отношения с Каракасом.

    «Мы строим отношения не с конкретной личностью, мы строим отношения со страной», — говорит эксперт.

    «Например, Бразилия, огромная страна. Там у власти были левые, Партия трудящихся, под красным флагом. С этим режимом развивались хорошие отношения у капиталистической России, где правый режим. Обстоятельства изменились, левых отстранили – но отношения развиваются. К нам приезжал новый президент Мишел Темер. Возьмем другой пример. В Аргентине были левоцентристы, сейчас правоцентристы — отношения развиваются. У нас нет ставки на Мадуро. Как не было ставки на Чавеса. Это лидеры, с которыми были хорошие отношения. Но за ними страна», — подчеркивает он.

    Партнер по политике

    Активность на «заднем дворе» Соединенных Штатов в Кремле считают ответом американскому вмешательству в дела на постсоветском пространстве, которое рассматривается как зона привилегированных интересов Москвы.

    «Американцы хотят минимизировать наши отношения с Латинской Америкой, мы для них там конкуренты. Как мы хотим минимизировать их отношения со странами бывшего СССР», — говорит Травкин.

    Но ответом, скорее, символическим, потому что для реальной конфронтации с США в Западном полушарии, как это было во времена Карибского кризиса и никарагуанской герильи, у России нет ни ресурсов, ни достаточных рычагов. Хотя после визита Путина на Кубу в 2014 году велись разговоры о воссоздании российской военной базы в кубинском Лурдесе, они так и остались разговорами.

    Проявлением такой символической «софтпауэр» в отношениях России с Иберо-Америкой стала в феврале 2016 года историческая встреча в Гаване патриарха Кирилла с папой римским Франциском, за которой последовали визиты предстоятеля РПЦ в Парагвай и Бразилию. А также успешный чемпионат по футболу в 2018-м. Из Мексики, Аргентины, Бразилии, Колумбии и Перу в Россию приехали более 140 тысяч болельщиков.

    В целом, политическое взаимодействие России с Латинской Америкой можно считать эффективным, потому что, несмотря на приход к власти в ключевых странах региона – Бразилии, Аргентине, Чили – либеральных политиков, они отказались поддержать антироссийские санкции. Тем самым они заявили о себе как о самостоятельном игроке в международных отношениях.

    «Фактор санкций важен. Латинская Америка – это одна из возможностей минимизировать санкционный эффект. Балансирование между США и нами для них очень интересная вещь, на которой они играют», — отмечает Травкин. Тем более, что после прихода в Белый дом Дональда Трампа, который обещал построить стену на границе с Мексикой, латиноамериканцы любой политической окраски получили весомый аргумент в пользу сближения с другими центрами силы в мире.

    «Чем агрессивнее и активнее Штаты в отношениях с Латинской Америкой, тем активнее она ищет противовес. Либо у нас, либо в Китае, либо в таких международных объединениях как БРИКС. Это все происходит от нежелания смотреть только на Север», — подчеркивает эксперт.

    Но в целом, «возвращение России в Латинскую Америку» оказалось не столь впечатляющим по масштабам, как можно было представить в начале десятилетия. Несмотря на значительное усиление экономических связей, Латинская Америка в этом смысле так и осталась для России второстепенным партнером.

    Даже на пике совокупный товарооборот не превышал 16 млрд долларов. В 2017 году он составил около 13,5 млрд, в том числе, с нашим крупнейшим латиноамериканским партнером – Бразилией — мы наторговали на 5,2 млрд долларов. С Мексикой – почти на 2,5 млрд, Эквадором — на 1,5 млрд. По 900 млн пришлось на Аргентину и Чили. Для сравнения, после нескольких лет все более жестких санкций, объем российской торговли с США превысил 23 млрд долларов, с Нидерландами – 39,5 млрд, с Германией составил 50 млрд долларов.

    Успешнее оказалось политическое взаимодействие. В том числе благодаря сотрудничеству с Латинской Америкой России удалось избежать международной изоляции после присоединения Крыма, навязать которую пытались страны Запада, а также хоть немного снизить эффективность экономических санкций, наложенных Евросоюзом и США.